Я немножко умер. Нет, это ничего. Не страшно. Сейчас я соберусь... напишу всюду множество разных слов... связных и не очень... Дальше я устану. А сейчас я вообще под анестезией - от шока в организме наступает такая полезная штука, анестезия.
Потом я устану до того, что всё мне покажется не таким... не страшным? Нет. Страшным. Очень. Но я придумаю себе сказку. Я скажу себе: он просто куда-то уехал. Далеко. И не может написать. Нормальное дело. Я скажу себе: мы все - бессмертны. Я даже верю в это, вы знаете, правда верю.
А тот, о ком я пишу... кого я чувствую мечом в сердце... он не просто бессмертный - он очень бессмертный. Как и я, впрочем. Сперва он видел это, а потом перестал. И весь последний месяц... даже побольше месяца... я отчаянно пытался сделать так, чтобы меня снова увидели.
Нет, не для себя. Почему сразу «для себя». Просто мне хотелось, чтобы этот «кто-то» улыбался. И был тёплым и звенящим, мягким и пушистым. И снова писал мне стихи.
У меня не получилось. Не потому, что я не летаю, - нет, я летаю... но вы знаете, это не всем заметно. Возможно, меня заносит слишком высоко - за облака. А там меня не видно.
А может, просто я цвета неба. И чем ближе к небу - тем видно меньше.
Но не суть... вы знаете, что смешно? Я потерял человека, а жалею о том, что вовремя не успел утащить на винт сделанные им фотографии. Глупо...
Я оживу. Наверно, на оставшиеся деньги куплю завтра настойку на грецких орехах. Наверно, я буду теперь много писать - не только сюда... но сюда мне нравится потому, что здесь меня никто не знает, никто не читает. И хорошо.
Но наверно, если я пишу - я хочу, чтоб кто-то прочитал?
Наверно, я хочу, чтоб кто-то из прочитавших оставил комментарий. Даже глупый. Или детский. Или несерьезный.
Или вопрос.
Наверно, я оживу. Завалю письмами друзей, и они скажут: «Ужасно. Но ты держись. Мы с тобой». И я буду благодарен, что они понимают - да, ужасно. И я буду держаться... зубами за воздух. Потому что они и вправду - со мной. Я верю своим друзьям, которых никогда не встречал в реале... они прекрасные, милые люди. Они умные и талантливые. Они просто добрые.
Наверно, я оживу. Моя подруга, и больше, чем сестра, и любимая - она завтра меня спасёт. Она придёт и вытащит меня из дому, и если повезет, мы с нею напьемся... нет, не до полного улета, а просто согреться... хотя я бы не отказался - до полного. Но потом-то что? Похмелье, вот и всё. И снова та же хрень... Нет уж, лучше я буду побольше писать - чтоб отвлечься. Любые фразы надо обдумывать. Включаются мозги - рассасываются эмоции... Вот вам, кстати, средство от смертельной боли - пишите побольше, помогает...
Наверно, время всё пригладит. Или мой чертов живучий организм сам вытолкнет меч из сердца, или я привыкну с ним жить - так привыкну, что замечать почти перестану. Почти.
Наверно.
Когда-то у меня так уже было. Много лет вместе, много отчаяния неразделенной любви и странной дружбы; иногда ссоры и «пойми, я тебя не люблю», а иногда часы вместе, и болтовня, и театры и кино, тротуары и ужины в маленькой комнатухе общаги, вино и жаркие ночи... всё это - много лет, а потом - конец. Тогда во время одного разговора я тоже понял, что умираю.
Сейчас умирать не легче. Если вы думаете, что второй раз проще - нет.
Наверно, сейчас даже тяжелее. Тогда я был младше и устойчивее.
Но какая разница... это не очень интересно чужим, а «своих» у меня тут нет... а если вы всё-таки «свои» - значит, это уже на на дайре, а там, куда я это потом скопировал... в надежде на этих «своих».
Они моих надежд не обманут. Они же друзья.
И тогда я оживу... наверно... с виду сперва. А потом - и по-настоящему... отчасти. Всё всегда относительно.
Мой сетевой вечер начался с чертовски плохой приметы - отмены хорошей, а отмена всегда хуже всего... А закончился смертью.
Ну скажите, что если я пишу - то живой. Если связно мыслю, то живой. Если могу чувствовать боль, живой, ведь трупам не больно.
Скажите, и я не разозлюсь, нет. Я же, наверное, хочу жить. Или точнее, пока я не хотел бы умирать. А ещё точнее - пока мне умирать нельзя. Хотя, если честно, хочется.
Не так давно - три недели назад - один человек мне сказал: «наверно, не очень любишь, если хочешь умереть из-за...» неважно. Это был очень важный для меня человек - самый важный, наверно, - и он был прав, свинство было бы умирать, когда этот важный человек есть. Даже если ужасно хочется.
«Умереть... уснуть... и видеть сны...»
Это не я, а Гамлет, принц Датский. А вот слова - в точку.
Уснуть - это бы неплохо. Но ведь потом мне придётся проснуться.
Я немножко умер. Но это ничего. С кем не случается.